“Сейчас быть собой под запретом”. Трансдевушка — о травле в Беларуси

Шрамы от наручников напоминают Диане об издевательствах в минской милиции даже спустя год.

27-летняя трансдевушка эмигрировала с парнем из Беларуси во Францию в феврале 2025 года. Jyf не планировала этого переезда, но последнее задержание стало “пунктом невозврата”.

— Я поняла, что уже всё. Там меня начали конкретно унижать, была в состоянии суицида, не знала, что делать после этого вечера. И обратилась в ТГ-хаус [профильная организация для помощи трансперсонам — Еврорадио].

Мне помогли организовать трансфер, сделали визы мне и моему партнёру. И сейчас мы вот уехали сюда в безопасность. Проходим Дублинскую процедуру, чтобы остаться во Франции.

Французы называют моделью

Выбор уехать именно во Францию Диана объясняет лучшим отношением к правам ЛГБТК-персон, а также тем, что там можно оформить брак. Тут она сможет заменить документы, потому что ее белорусский паспорт все ещё на мужское имя. Еще здесь и заместительная гормональная терапия (ЗГТ), которую сейчас проходит девушка.

— И Франция намного толерантнее той же Литвы. Даже когда мы 15 февраля приехали в Вильнюс, на вокзале ко мне пристали малолетки. Это было оскорбительно и непонятно, хотя казалось, что мы приехали в Европу. Это неприятно, но я уже привыкла в Беларуси. Во Франции я с этим не сталкивалась, наоборот, только комплименты.

Даже незнакомые люди на улице ко мне подходили знакомиться и сравнивали меня с моделью. Возможно, из-за роста, потому что я высокая.

Франция выигрывает в моём случае. Тут мне можно спокойно жить и почувствовать себя человеком.

У Дианы есть риск депортации в первую страну прибытия — Литву. Это может произойти из-за так называемой дублинской процедуры. Если до 10 февраля (когда закончится шестимесячный срок с начала процедуры) не будет решения о перенаправлении дела в Литву, то пара останется во Франции и начнёт процедуру получения статуса беженцев.

— Поначалу у нас был “арест”, то есть нужно было четыре месяца отмечаться у жандармов раз в неделю. А еще мы привязаны к округу по месту жительства [Мёрт и Мозель, административный центр в Нанси. — Еврорадио], и из него нельзя выезжать. Я не могу поехать в Париж или в Страсбург.

Пока пара ждёт решения по “Дублину”, они получают пособие — 300 евро на двоих. Но необходимости в больших тратах у них нет. Диана с партнёром живут в небольшой коммуне, по ее словам, самое веселое — это прогулки по городу или во дворце в Люневиль.

Также у девушки дважды в неделю курсы французского. Правда, они больше любительские, потому что уже три месяца ученики занимаются числами.

— Я общаюсь с людьми, но онлайн. В городе часто пользуюсь переводчиком с телефона.

Как рассказывает Диана, работать нельзя будет даже после подачи заявления на беженство. Должен пройти интеграционный курс, и только со статусом можно будет начать что-то искать.

— Я уже думала монетизировать TikTok, но это тоже считается работой. Поэтому “денег нет, но вы держитесь”, как говорится.

“Раньше было свободней”

В Минске Диана, как сама шутит, была тусовщицей, выступала на мероприятиях, многие из которых уже не проводятся. В целом вечеринки в Минске ушли в подполье. Если и проводятся, то под строжайшим шифром.

Когда девушка захотела устроиться на работу, например, администраторкой в салон красоты или официанткой, то ей отказали из-за паспорта, где у Дианы мужское имя. 

Вместе с этим, по ее наблюдениям, после 2020 года в Минске поменялось и отношение к трансперсонам.

— Во-первых, адекватные люди либо сидят, либо уехали. То же самое касается и ментов. Раньше, до 2020 года, менты были нормальные. То есть у меня не было никогда с ними никаких конфликтов, стычек. А вот после 2020-го всё стало плохо: на ЛГБТ началось гонение, начали закрывать и секс-работниц, и моих знакомых. И просто к гей-персонам, трансперсонам тоже входили. Некоторых пытались вербовать. Меня тоже, чтобы я сдавала кого-то. Но я постоянно отнекивалась, потому что я, в принципе, не могу сказать, что очень общительная среди ЛГБТ, у меня нет прям подруг или друзей, может парочка. Я более консервативного мышления.

Интерес органов к Диане сначала проявлялся звонками. Ее приглашали на “профилактические беседы”, где допрашивали про ЛГБТ, про то, что происходит в Минске.

— И всячески подбивали меня к сотрудничеству. Я типа соглашалась, но по факту им ничего не говорила. У меня и информации не было, и я не “крыса”, чтобы кого-то сдавать. Как только понимали, что со мной каши не сваришь, отпускали.

Еще через несколько месяцев Диану задержали на улице. “Сначала милиционеры вели себя уважительно, однако после того как увидели, что паспорт Дианы выдан на мужскую гендерную идентичность, начали высмеивать и издеваться над ней”, говориться в ее заявлении.

Диану заломали, на нее надели наручники и доставили в милицию.

"[...] После доставления в районное управление внутренних дел Диану приковали к стулу в коридоре, где на протяжении 3-4 часов она ждала. [...] Около 3 часов ночи Диану перевели в подвальное помещение, где находилось около 6–8 сотрудников, которые окружили Диану. Диана была в наручниках, наклонена головой вперед. Сотрудники резко начали ее оскорблять в грубой форме, таскать за волосы по полу, плевать в нее. Диана находилась на коленях, когда сотрудники плевали в нее".

Диана считает, что такое пристальное внимание к ЛГБТ со стороны силовиков в Беларуси началось по примеру из России, где в 2023 году начали преследовать любые упоминания ЛГБТ под предлогом “пропаганды”. Похожие законы, которые вводят ответственность за "пропаганду" ЛГБТ, начали появлятся в Беларуси в последние годы.

До 2020 года Диана не наблюдала такого “гонения”.

— В клубы не запрещали ходить, а сейчас уже всё. Я хотела во многие клубы сходить, но мне запрещали, потому что “трансам нельзя”. Я думаю, что это всё оттуда из России. Раньше было свободней.

Если раньше трансперсон приглашали на вечеринки, и существовали гей-клубы, то это говорит о многом. Сейчас этого уже нет, и вряд ли будет в ближайшем будущем.

Сейчас в принципе быть собой под запретом.

“Ориентация — это не такая вещь, которую можешь как перчатки менять”

Переход Дианы начался, когда ей было 14-15 лет. Сначала в андрогинном стиле, потом более в женский.

— Это был органичный переход, поэтому ко мне нормально отнеслись близкие. В школе никто не дразнил, с семьей у меня хорошие отношения, кроме матери. С друзьями тоже. Потом я поехала в Москву и сделала грудь. После этого была полная феминизация. Никто ничего не говорил. Да и на улицах пальцем не тыкали. Если ты выглядишь и ведешь себя хорошо, то никто ничего и не скажет. 

Я знаю многих из транссообщества людей, который отвратительно себя ведут, хотя внешне нормально выглядят. Этим самым они создают клише и ярлыки на всех трансперсон. Но конкретно моя трансжизнь проходит гладко.

Диана вспоминает только один эпизод, когда в 15 лет от нее отреклась мать, встав на сторону отчима, и выгнала из дома.

— Но это уже забытое и старое. Тем не менее ко мне отлично относятся бабушка, дедушка, тётя, дядя — все родственники, даже прабабушки и прадедушки. Для них я Диана, и нет никаких оскорблений в мой адрес.

— А как ты решилась на переход?

— Это так не работает. Нельзя решиться быть трансом, геем, лесбиянкой. Это дается от рождения. Ты просто идешь к своей цели. А если слаб характером, то подавляешь это в себе. Но рано или поздно оно будет вырываться наружу. Ориентация — это не такая вещь, которую можешь как перчатки менять.