“Белорусское Гливице”: насколько сегодня реальна провокация? Рассуждает Фридман

— В принципе, все подобные сценарии провокаций существуют. То есть сделать это под белорусским флагом — или, точнее, под флагом Лукашенко. Такие сценарии присутствуют, — уверен историк и политический обозреватель Александр Фридман. В эфире Еврорадио он ответил на вопрос Змитра Лукашука насколько реален сценарий “Гливице” в Беларуси.

— Это касается не только Украины, не только использования белорусских войск на её территории. Подобные сценарии есть и в отношении возможного использования белорусской армии в операциях против Литвы или Латвии.

То есть белорусский ресурс рассматривается Россией как собственный ресурс, как территория, находящаяся полностью под контролем и влиянием России, которая будет использоваться так, как Россия сочтёт целесообразным.

Это, конечно, не означает, что слово Лукашенко ничего не значит. Это не так. Он может спорить, может выдвигать аргументы, может пытаться с чем-то не соглашаться. Мне кажется, что определённая самостоятельность у него всё же есть, хотя она и ограничена. Его мнение при принятии решений учитывается, — утверждает Фридман.

А что это даст Путину? Наш эксперт уверен, что Путину сейчас нет смысла втягивать Беларусь глубже в войну против Украины.

— Использование белорусской территории — да, это может при определённых условиях принести России пользу. Но с другой стороны, то, что в Беларуси исправно работают нефтеперерабатывающие заводы и что украинская сторона их не атакует, это тоже выгодно России. Эти предприятия работают во многом, а возможно и в первую очередь, на российскую экономику, — отмечает эксперт.

Способна ли белорусская армия чем-то помочь России в её агрессивной войне против Украины?

— Если говорить о белорусской армии, никто не может точно сказать, в каком состоянии она находится. Мы слышали заявления Лукашенко о прекрасном состоянии, о проверенной боеготовности и так далее. Это красивые слова. Но у белорусской армии нет реального боевого опыта. Это армия, которую никто не видел в деле. И я надеюсь, что не увидит — это хотел бы подчеркнуть.

Как поведут себя белорусские военные, если окажутся, например, на территории Украины и будут выполнять задачи, поставленные российским руководством — это открытый вопрос. Я думаю, что в этом не уверен и сам Лукашенко, и не уверен российский бок.

Использование белорусской армии — это не гарантия достижения поставленных целей. Никто не знает, как реально поведут себя военнослужащие. Риски могут оказаться даже выше, чем потенциальная польза. Возможно, именно поэтому до сих пор этого не произошло, — считает Фридман.

А как отреагирует на втягивание армии в войну белорусское общество? На этот вопрос, вероятно, никто не знает ответа, даже режим Лукашенко.

— Не случайно Лукашенко так часто обращается к теме 2020 года. Я исхожу из того, что он получает серьёзную аналитическую информацию от КГБ и других спецслужб.

Другое дело — как они работают. По-советски это означает, что они умеют хорошо собирать информацию — в этом советские спецслужбы действительно были сильны. Но с анализом информации исторически были проблемы, потому что выводы часто подгонялись под ожидания руководства.

Я думаю, что эти проблемы существуют и сегодня. То, что глава Цертель кладёт на стол Лукашенко, наверняка содержит интересные материалы. Но анализ и выводы, судя по публичным выступлениям Лукашенко, нередко носят конспирологический характер и далеко не всегда соответствуют реальности.

Тем не менее, я думаю, что вопрос о том, как отреагирует общество в случае участия белорусских войск в войне, проработан. Они понимают, что реакция будет крайне негативной. И видно, что Лукашенко следит за общественными настроениями. Даже по его выступлениям заметно: если он чувствует, что перегнул палку, он делает шаг назад.

Поэтому я считаю, что активно инициировать подобные действия Лукашенко не будет, потому что понимает — последствия могут быть очень серьёзными, — уверен историк Александр Фридман.