Приговор за видеорегистратор. Как украинца задержали в начале агрессии России

До войны Михаил жил в Ковеле и работал водителем международного автобуса на украинских и белорусских маршрутах. Его внезапно арестовали в день начала полномасштабного вторжения России в Украину, заставили признаться в шпионской деятельности и отправили отбывать наказание в колонию № 3 Витебской области. Выйти на свободу мужчина смог лишь пару месяцев назад.

Еврорадио поговорило с Михаилом и подробно пересказывает его историю.

Это продолжение серии текстов “В белорусском плену”, посвящённой гражданам Украины, которые прошли через преследования режима Лукашенко и были освобождены в ноябре 2025 года.

“Колонна техники, гаишники. Всё ехало в сторону украинской границы”.

До войны Михаил жил в Ковеле — городе на западе Украины, в нескольких десятках километров от белорусской границы. С 2017 года он работал на регулярных международных маршрутах Ковель — Брест и Ковель — Львов — Брест, не имея ни одного конфликта с властями, пограничными службами или силовыми структурами.

Работа воспринималась мужчиной как обычная рутина: рейсы, границы, контроль, дорога. В автобусе постоянно был установлен видеорегистратор — стандартная практика для транспортной компании, которая не имела никакого личного отношения к водителю.

“Он всегда там был. Это не моя инициатива — фирма ставит, фирма и снимает. Как и у всех”.

Но то, что было нормальным в мирной жизни, стало опасным в начале войны. 22 февраля 2022 года Михаил, как обычно, выехал в рейс — в Брест. По дороге он увидел колонну российской и белорусской военной техники, которая двигалась навстречу, в сторону украинской границы, в сопровождении сотрудников ГАИ. Видеорегистратор автобуса автоматически фиксировал всё, что происходило на дороге, как делал это и раньше.

“Было утро. Я ехал в Брест, а они — в обратную сторону. Колонна техники, гаишники. Всё ехало в сторону украинской границы”.

Вечером того же дня, когда он уже возвращался домой в Ковель, на белорусско-украинской границе его задержали белорусские силовики. Формальным основанием стало подозрение в перевозке наркотиков, однако никакого реального осмотра транспорта или поиска запрещённых веществ проведено не было.

“Сказали, подозрение на перевозку наркотиков. Но они даже ничего не смотрели. Просто вырвали видеорегистратор из автобуса — и всё”, — вспоминает собеседник.

Михаила и ещё нескольких человек посадили в машину, надели мешки на головы, сковали руки и несколько часов возили по Бресту без объяснений, не сообщая, куда их везут и на каком основании.

“Подвешивали в наручниках за крюк к потолку. Снова били электрошокером”.

Позже задержанных, включая Михаила, доставили в здание брестского КГБ. Все допросы фактически сводились к видео с видеорегистратора: силовиков интересовало, почему велась съёмка, кто дал указание снимать и почему камера не была выключена. Объяснения о том, что регистратор работает автоматически и установлен компанией, не принимались.

“Я объяснял, что даже флешку не вставляю — это делает фирма. Но им было всё равно”.

Сначала Михаилу сообщили, что его задержат на месяц, а затем депортируют в Украину. Однако через 28–29 дней вместо депортации ему предъявили обвинение в “агентурной деятельности”, не уточняя, на какие именно спецслужбы он якобы работал.

Первые дни он провёл в изоляторе КГБ, затем был переведён в Ленинский ИВС в Бресте, а после — в брестское СИЗО № 7. Дело было полностью засекречено: доступа к материалам не имели ни родственники, ни адвокаты, ни независимые наблюдатели.

“Всё было под грифом “секретно”. Никого не пускали, ничего не объясняли”, — говорит Михаил.

Во время допросов в КГБ Михаил подвергался систематическим пыткам: физическому насилию, подвешиванию, применению электрошокера. Это продолжалось целый день — чтобы добиться от мужчины признаний.

“Били до синяков. Подвешивали в наручниках за крюк к потолку. Снова били электрошокером. И так — с восьми утра до шести вечера”.

От него требовали признаться в шпионаже и сотрудничестве со спецслужбами.

“Говорили: признавайся, что ты шпион, что работаешь на спецслужбы”.

После неудачной попытки сломать его пытками следователь выдвинул ультиматум, который стал решающим: Михаил должен был записать видео с “извинениями” перед белорусским народом и Лукашенко, иначе силовики угрожали заманить его жену в ловушку.

“Говорят: либо ты сейчас записываешь видео — либо мы звоним твоей жене, скажем, что тебя отпускают, и когда она поедет, у неё на границе найдут наркотики. И она сядет на 15 лет”.

Именно страх за жену заставил Михаила согласиться. “Я понимал: это уже не про меня. Это про то, чтобы её не посадили”.