“Первое, что сказал отец — приезжай домой”: интервью с журналисткой из Венесуэлы

06/01/2026 - 15:15

Габриэла, венесуэльская журналистка / фота з архіва суразмоўніцы Еўрарадыё

В воскресенье венесуэльскую журналистку Габриэллу разбудил звонок родителей. В Берлине было 8 утра, а в Каракасе — 2 часа ночи. Родители Габриэллы говорили, что слышат взрывы и что небо над городом патрулируют военные самолёты.

Но о том, что Николаса Мадуро больше нет в стране, Габриэлла узнала раньше, чем её родители. После обстрелов во многих районах не было интернета. Когда она позвонила домой и рассказала новости, отец закричал от радости, а дедушка плакал — тоже от счастья. Весь следующий день Габриэлла провела на телефоне.

Корреспондентка Еврорадио поговорила с ней вскоре после пресс-конференции Дональда Трампа, когда стало понятно, что до установления демократии в Венесуэле ещё далеко.

Габриэлла рассказала нам, что сейчас чувствуют люди внутри страны и почему их комментарии так сильно отличаются от тех, которые дают политологи. И объяснила, как годы репрессий повлияли на восприятие происходящих событий многими венесуэльцами и почему они отмечают свержение диктатора.

“Первая эмоция — страх, твой город бомбят”

— Как ты провела утро воскресенья?

— Мой телефон разрывался. В восемь утра отец прислал видео: обстрелы, вертолёты, кружащие над городом, взрывы, крики людей. Было видно, что люди пытаются эвакуироваться из района, где находилась основная военная база. А я к этому времени только проснулась и пыталась понять, что вообще происходит. Сам отец проснулся ночью от того, что дом ходил ходуном. Сперва он подумал, что это землетрясение.

Моё первое чувство в тот момент — много страха. Всё, что ты видишь — твой город бомбят. Вся моя семья как раз собралась в Каракасе, в доме моих родителей. Они проехали 18 часов на машине, чтобы провести праздники вместе, так что, когда всё случилось, все были дома. Вся семья собралась в гостиной, молилась и пыталась понять, что происходит.

“Первое, что сказал отец — приезжай домой”: интервью с журналисткой из Венесуэлы

Протесты в Венесуэлле / фото из архива собеседницы Еврорадио

Этот страх не продлился долго, потому что меньше чем через два часа я увидела твит от Трампа: в нем говорилось, что Мадуро вывезли из страны.

Много друзей тогда написали мне: “Это правда? Это действительно происходит?” Что я могла ответить — это Трамп, он может сказать всё что угодно. Но я тут же позвонила семье. В городе не было электричества, и близкие узнали эту новость от меня.

Отец издал возглас радости, это было чистое счастье. Дедушка начал плакать. Это был очень эмоциональный момент, и особенно для него: ему 80 лет, и он не думал, что увидит, как заканчивается режим Мадуро. И я, тридцатилетняя женщина, не знаю другого правительства. Первое, что отец сказал мне: “Ты наконец-то сможешь приехать домой”.

Я не думаю, что это могло бы произойти каким-то другим образом. Более 20 лет мы выходили на протесты, участвовали в выборах — мы использовали все возможные способы, чтобы изменить режим и установить демократию в нашей стране.

Так что — чистая радость и счастье. Вот, как мы чувствовали себя в тот момент. А дальше были эмоциональные американские горки.

— Ты говоришь о пресс-конференции Трампа, во время которой он сказал, что нобелевская лауреатка Мария Карина Мачадо “не имеет поддержки и уважения” среди венесуэльского народа?

— Эта пресс-конференция не была тем, чего мы ожидали. Осталось больше вопросов, чем ответов. США сказали, что будут управлять страной. Как это будет сделано? Как долго продлится?

Я ожидала, что правительство США признает прошлогодние выборы сфальсифицированными и вступит в диалог с Марией Кориной Мачадо [лауреатка Нобелевской премии мира, — Еврорадио], одним из ведущих деятелей оппозиции. Что этот диалог будет о том, каким образом мог бы состояться транзит власти. Этого не произошло.

Протесты в Венесуэле в 2024 году / фото из личного архива собеседницы Еврорадио

Напротив, Трамп заявил, что США ведут переговоры с вице-президенткой Делси Родригес, которая является частью этого нелегитимного режима.

Но у нас есть надежда, ведь демократические изменения не происходят в течение ночи. Да, события прошлой ночи доказывают, что США могут просто вывезти диктатора из страны и из его собственного дома.

Но не так просто построить институционализированную демократию, верно? Это процесс, и в следующие несколько недель мы увидим, как всё будет развиваться.

“Мы не хотим просто убрать Мадуро, мы хотим изменить режим”

— А что со сторонниками Мадуро? Они как-то выражают свою поддержку украденному политику?

— Я этого не видела. Есть небольшая часть людей, которая голосовала за Мадуро, но большинство из них — это те, кто получал социальные бонусы от правительства. Они боятся смены режима, но, хоть я не могу назвать цифр, это правда маленький процент населения.

Большинство людей в нашей стране пострадали от Мадуро. Это были годы нехватки еды, нехватки медикаментов, годы, когда дети умирали в больницах. Больше 8 миллионов человек вынуждены были покинуть Венесуэлу, а те миллионы, которые остались, страдали от голода.

В современной истории нашей страны самым кровавым был 2017 год, когда военные расстреливали студентов — тогда на улицах погибли более 150 человек. Люди выходили на улицы с мирным протестом, требовали соблюдения их базовых прав, требовали еды. И то, что мы видим сейчас, — это очень человеческая реакция венесуэльцев. Люди видят справедливость. Когда американские войска сражались с венесуэльскими войсками, по крайней мере, у обеих сторон было оружие. И я сравниваю это с мирным протестом венесуэльских жителей, у которых не было оружия, не было возможности защитить себя.

Большинство из тех, с кем я поговорила к этому моменту (а это люди внутри страны и за её пределами), празднуют и хотят разделить свою радость с миром. Люди рады, что человек, принесший столько боли, наконец столкнётся с правосудием — пусть его обвиняют и не по тем статьям, по которым мы ждали обвинений.

Конечно, важно задаваться вопросом о том, насколько легитимны действия США. Если мы ставим под вопрос легитимность правительства Мадуро, то нужно ставить под вопрос и легитимность этой операции Трампа. Ведь если он так легко смог сделать это в Венесуэле, Трамп может также легко сделать это и в Беларуси, верно?

Но давайте двигаться день за днём. Чувство вчерашнего дня — празднование. Сегодня мы спали, а диктатор был за пределами нашей страны. И я надеюсь, что венесуэльский народ получит то, что заслуживает, — а не просто иностранное правительство, которое будет решать, чего мы хотим. Мы не хотим просто убрать Мадуро, мы хотим изменить режим.

— Белорусская оппозиция за рубежом много рассуждает об “окне возможностей”. Мол, что делать, когда появится возможность сформировать правительство в Беларуси, как не допустить людей из аппарата Лукашенко к управлению страной. Есть ли у тебя ощущение, что сейчас представители венесуэльской оппозиции смогут вклиниться в эти новые процессы внутри страны?

— Меня удивило, что президент Трамп не признал роль Марии Корины Мачадо, которую широко признают ведущей фигурой оппозиции. Это бросалось в глаза и не соответствовало ожиданиям многих венесуэльцев.

По-прежнему неясно, находится ли администрация Трампа с ней в прямом контакте. Однако публичные заявления указывают на взаимодействие (администрации Трампа) с фигурами, связанными с существующей структурой власти, а не с представителями оппозиции.

Важно также понимать, что фрагментация власти на протяжении долгого времени были стратегией правительства Мадуро. Власть распределена между несколькими высокопоставленными фигурами, и реальные политические изменения потребовали бы решать проблемы всей системы, которая её поддерживает, а не ограничиваться одним человеком.
С этой точки зрения любой процесс транзита власти должен быть сосредоточен на демонтаже институциональной основы нынешнего режима законными и прозрачными средствами, а не просто на замене одной фигуры другой фигурой из той же самой структуры власти.

Я допускаю, что начало транзита власти требует участия представителей режима. Но надеюсь, что в развитии этот процесс будет включать оппозиционных лидеров. Транзит власти в других странах не происходил за ночь.

А дальше мы перестроим Венесуэлу под руководством человека, которого выберем сами. Если это значит, что нам нужно снова пойти на выборы — давайте сделаем это.

Протесты в Венесуэлле, 2024 год / фото из личного архива собеседницы Еврорадио

Для демократического транзита власти должен быть установлен определенный порядок. Конечно, нам хотелось бы услышать [от Трампа. — Еврорадио], что у власти встанет Эдмундо Гонсалес, законно избранный на выборах 2024 года президент. Но этого не произошло.

Тем не менее, я чувствую, что правительство США хочет сменить людей у власти. Я не думаю, что все их действия вызваны только интересом к венесуэльской нефти. Потому что будь дело только в нефти, им не нужно было бы судить Мадуро, ведь он делал открытые предложения США. Надеюсь. Мы не знаем о больших объёмах непубличных переговоров.

Международная аудитория говорит: всё случившееся незаконно. Да, это незаконно. Но правительство Мадуро — тоже незаконно. Украсть выборы — это незаконно. И международная аудитория должна услышать это. Речь не о том, поддерживаете вы правую идеологию или левую — кейс Венесуэлы выходит за пределы правых и левых взглядов.

— Как думаешь, обещанное Трампом вознаграждение за данные о местоположении Мадуро, помогли реализовать эту операцию?

— Ох, в соцсетях было столько шуток на эту тему… Это вознаграждение начиналось с 15 и выросло до 50 миллионов долларов.

Во время пресс-конференции Трамп прокомментировал эту тему шуткой, призвав людей не приходить за деньгами. Подтекст его слов заключался в том, что операция была проведена исключительно Соединёнными Штатами, без какой-либо внешней помощи.
Однако публичные заявления — особенно сделанные экспромтом — не всегда дают полную или достоверную картину того, как реализуются подобные операции.

Есть несколько альтернативных версий. По одной из распространённых теорий, кто-то из ближайшего окружения Мадуро передал американским властям подробные разведданные, позволившие военным США установить его местонахождение. С ноября поступали неоднократные сообщения о том, что Мадуро ежедневно менял места пребывания и ночевал в разных резиденциях, чтобы его не смогли обнаружить.

Несмотря на эти меры предосторожности, американские силы, как сообщалось, смогли сравнительно легко найти его. И поэтому некоторые аналитики делают вывод, что точная информация в режиме реального времени была передана изнутри собственного окружения Мадуро.

“Америке нужна только нефть? Но этому правительству тоже нужна только нефть”

— Давай немного поговорим о Венесуэле для тех, кто только утром воскресенья начал следить за событиями в вашей стране. Но даже те, кто начал следить за ними только на днях, знают: вы богаты на нефть. Так почему экономическая ситуация настолько сложная?

— Короткий ответ: доходы от ресурсов никогда не попадали в карманы обычных людей. Они шли в карманы людей у власти, людей из режима Мадуро, шли на частные банковские счета семьи и друзей тех, кто связан с правительством. Затем цены на нефть упали, и в сочетании с неэффективным менеджментом это привело к кризису.

Многие аналитики утверждают, что интерес США к Венесуэле в значительной степени был сосредоточен на нефти. Это отчасти верно — нефть всегда была одним из главных факторов, определяющих интерес к этой стране со стороны мира. Однако важно понимать, что на протяжении десятилетий само венесуэльское государство ставило контроль над нефтью и другими стратегическими ресурсами выше благосостояния обычных граждан.

Последовавшие экономические кризисы — гиперинфляция, дефицит продовольствия и лекарств, коллапс системы общественных услуг — были вызваны не только внешним давлением. Неэффективное управление нефтяным сектором в сочетании с зависимостью от ресурсной ренты и системной коррупцией создало фундаментальные слабости системы. Тем временем именно рядовые венесуэльцы почувствовали на себе основные последствия, столкнувшись с голодом, болезнями и массовым вынужденным переселением.

Понимание этой динамики помогает объяснить, почему многие венесуэльцы смотрят как на внутренних, так и на внешних акторов через призму своего опыта, сформированного десятилетиями лишений. Дискуссия о нефти — это не только вопрос иностранного вмешательства. Она также отражает многолетнюю практику управления страной, когда приоритет отдавался добыче ресурсов и укреплению власти, а не благополучию общества. В этом смысле акцент на ресурсах был постоянным — как при режиме Мадуро, так и при предыдущих правительствах. И вероятно, останется таковым в будущем.

— Ты сказала, когда в Венесуэле был “золотой век” для экономики. А с точки зрения свободы слова — когда на твоей памяти было такое время?

— Я даже не могу ответить на этот вопрос просто потому, что к тридцати годам я не жила при другом правительстве. Моё поколение не жило в “золотой век”.

Сразу после выборов прошлого года у нас было более двух тысяч задержанных. Людей задерживали за то, что они протестовали на улицах, и за то, что они просто проходили мимо. Эта власть использовала все способы, чтобы мучить людей.

Всё, что я сказала, не значит, что мы поддерживаем вторжение, не значит, что мы поддерживаем Трампа. Знаете, Трамп тоже принёс много боли венесуэльцам со всеми этими депортациями. И, возможно, он делает всё это исходя из своих целей. Но это помогает.