История украинца: как КГБ выбивал из него признания в “терроризме”

На прошлой неделе мы рассказали историю украинки Елены (имя изменено), которую вместе с мужем летом 2025 года после переезда в Беларусь арестовали и пытали сотрудники КГБ.

С Еврорадио решил поговорить её муж Антон (имя изменено), чтобы рассказать в подробностях о пытках, которые он пережил перед депортацией из Беларуси в Украину 13 декабря, вместе со 123 белорусскими и иностранными политзаключёнными.

Еврорадио предупреждает: текст содержит подробные описания насилия.

Это продолжение серии текстов “В белорусском плену”, посвящённой гражданам Украины, которые прошли через преследования режима Лукашенко и были освобождены 22 ноября 2025 года.

“Мы всё знаем. Ты шпион, диверсант, террорист, экстремист, агент”

— По профессии я бывший сотрудник МВД Украины, я служил в спецподразделении МВД. У меня юридическое образование, я также работал в суде. Мы с женой Еленой переехали в Беларусь, и уже тогда — сейчас я это понимаю — для белорусских спецслужб мы были “интересными людьми”. 

Когда мы заполняли анкеты на въезд в мае 2025 года, у меня была новая служебная книжка, выданная отделом кадров, и на это начальница отдела гражданства и миграции городского отдела милиции (ОГИМ) МВД обратила особое, пристальное вниманиеобратили внимание. Кроме того, их смутило, что мы, люди с юридическим образованием, пошли работать в колхоз: жена на ферму, я — скотником. Мы не боялись работы, “короны на голове у нас не было”, но именно это, как я понимаю, и вызвало у них желание нас проверить.

В десятых числах июня утром в телефонном режиме заместитель начальника ОГИМ МВД нас с женой пригласил прибыть к ним в подразделение с паспортами в 14.30 для того "чтобы получить на руки документы и расписаться в их получении" в Бобруйске. Там нас задержали люди с оружием. Меня сразу увели отдельно, в подвал, и задержание происходило в жёсткой форме. Сразу надели наручники за спиной, причём так, что я, как бывший сотрудник, понимал: так затягивать нельзя. На правой руке через несколько часов они не смогли расстегнуть наручник, просто его сломав. 

Меня допрашивали, я стоял на коленях, «нога за ногу, руки за спиной», в помещении были два человека в балаклавах с оружием и двое в форме. Один из них сказал, что они из главного управления КГБ Минска и прибыли специально за мной. 

Во время допроса меня били по голове сзади, били по ушам двумя руками, я падал, меня поднимали, и всё это сопровождалось криками: “Мы всё знаем. Ты шпион, диверсант, террорист, экстремист, агент”.

Поздно вечером меня отвели на полиграф. Мне предъявляли обвинения в сотрудничестве со всеми возможными спецслужбами: внешней разведкой, военной разведкой, спецслужбами Латвии и Швейцарии. Я всё отрицал и спрашивал: “А где у вас презумпция невиновности?”. Мне отвечали: “Презумпция работает, когда нет фактов, а у нас они есть”. Я спрашивал: “Какие факты? Хоть один”. В ответ звучал абсурд: “Мы следили за тобой, когда ты был в Минске”. Я говорил, что если бы это было правдой, меня бы здесь не было.

“Ей дадут таблетку аспирина и привезут назад умирать”

— Потом начался шантаж через семью. Я просил: “Отпустите жену, сегодня вечером в Минске на ж/д вокзале мы должны встретить сына, ребёнок маму пять с половиной лет не видел”. Один из сотрудников вышел, потом вернулся и сказал: “Сына твоей жены сняли с поезда. Мы связались с ФСБ в Москве, его задержали в Брянске, он в ИВС. У тебя есть выбор: либо мы сажаем вас всех троих, либо ты признаёшься”. 

Мне говорили, что ребёнка заставят подписать признание, что он якобы вёз флешки с координатами российских войск. Я не мог в это поверить. Я просил связаться с консулом, посольством, адвокатом, на что они смеялись, а старший сказал: “Я тебе слово даю, пока ты будешь сидеть, ты не увидишь ни консула, ни посла, ни адвоката”. И они сдержали это слово.

Позже выяснилось, что ФСБ вообще ни при чём и ребёнка никто не задерживал, но тогда я этого не знал. Мне говорили, что жена всё про меня рассказала, потом утверждали обратное, потом снова угрожали, что посадят её. 

Утром 13 июня меня поместили в ИВС. Там началась “карусель” без сна: каждые два часа подъём, проверка, унизительная процедура — нужно было наклониться, назвать фамилию, просунуть руки для наручников, раздеться догола для обыска. За ночь это происходило по три раза, днём — допросы. Я молчал и ничего не признавал.

Позже меня перевезли в областной центр, в управление КГБ на улице Ленинской, 79. Там мне прямо сказали, что “ты уже никуда не денешься”, и предложили “сдать всех”: назвать резидентов, явки, фамилии, чтобы меня "обменяли на белорусского разведчика". Я ответил: “Вы что, с вас смеяться будут, я никому не нужен”. 

После этого начались пытки. Мне надевали мешок на голову, затягивали так, что невозможно было дышать. Я реально задыхался. Мне били по травмированному пальцу левой руки, по месту старой ампутации, и от боли я просто обоссался.