Экс-главредка Tut.by Марина Золотова опубликовала первый пост после освобождения

Медиаменеджерка Tut.by и бывшая политзаключенная Марина Золотова написала первый публичный пост впервые с момента освобождения в декабре 2025 года.

Она говорит, что за четыре года её заключения года мир изменился, но главное для неё — возможность снова быть рядом с близкими. Она пишет, что наконец смогла “обнять своих дорогих Кишкурночек, мамочку, брата, друзей”, а встреча с сестрой и папой будет ещё впереди. 

Золотова благодарит всех, кто способствовал её освобождению, признаваясь, что в колонии не всегда веришь, что о тебе помнят: “одно понятно: в течение всего этого времени про нас помнили, о нас беспокоились и работали над тем, чтобы мы вышли на свободу”. Отдельные слова — тем, кто встречал их в Украине и Польше, за “столько внимания, тепла, поддержки и доброты”.

Говоря о тюрьме, медиаменеджерка отмечает, что это место, где человек проявляется без масок: “в тюрьме человек становится самим собой – без прикрас, притворства и внешнего лоска”. Там она увидела и худшее, и лучшее в людях.

Хотя Новый год она впервые за пять лет встретила на воле, радость праздника была омрачена мыслью о тех, кто остался за решёткой. В гомельской колонии на Антошкина, пишет она, Новый год встречали "десятки прекрасных женщин", чьё место — рядом с близкими, которые "каждый день, каждый миг ждут и надеются".

Далее Золотова перечисляет поимённо женщин, с которыми её свела колония: Милу, Татьяну Кузину, Валерию Костюгову, Марфу Рабкову, Екатерину Бахвалову, Анну Аблаб, Яну Пинчук, Ирину Злобину, Насту Лойко, Олю Бритикову и многих других. Она вспоминает их характеры, силу, достоинство и абсурдно жёсткие сроки — "44 года на четверых", "15 лет", "12 лет". И подчёркивает, что из всей их группы на свободе сейчас только она.

Особенно тяжело Марина пишет о пожилых женщинах — 60–70 лет, получивших реальные сроки за письма и посылки политзаключённым. "Многие из тех, кому они помогали, уже на свободе, а они всё ещё нет", — отмечает она.

Золотова не скрывает чувства вины за то, что её увезли, а остальные остались: они продолжают тяжело работать, мерзнуть, ждать писем и звонков. “Ждут и надеются. Каждый день. Каждый миг. <...> Шёл 2026 год. Год белорусской женщины”.