Лукаш Бабка: Современные технологии — не враги библиотек

Лýкаш Бáбка — директор Славянской библиотеки в Праге. У него есть возможность хоть каждый день листать оригинал “Беларускай граматыкі” Тарашкевича — и таких редких экземпляров здесь немало. “Славянку” называют самой белорусской библиотекой Чехии: её белорусский фонд насчитывает более 13 тысяч книг.

Мы побеседовали с Лукашем Бабкой об истории Славянской библиотеки и её белорусской странице. А также о том, почему библиотекам не стоит бояться технологий, и что нужно делать, чтобы люди читали.

Без оригинала Скорины, но с Ластовским и Тарашкевичем

Как возникла Славянская библиотека, в чём её уникальность?

Лýкаш Бáбка: Славянская библиотека возникла в 1924 году. С одной стороны, она была частью проекта под названием “Русская акция помощи” — это была государственная помощь российской, украинской и белорусской эмиграции в межвоенной Чехословакии. С другой стороны, значение Славянской библиотеки заключалось в том, чтобы стать базой Славянского института. Славянский институт был научной организацией широкого профиля, которая начала свою деятельность в 1928 году. 

Наша Славянская библиотека задумывалась именно как информационная база этого института. Её задачей был сбор материалов, относящихся к славистике как научной области. Это значит, что она собирала книги и периодику, посвящённые истории славянских народов, языкознанию, истории литературы, а также литературе отдельных славянских народов. Вместе с тем библиотека собирала материалы, описывающие взаимные отношения славянских народов и отношения славянской части мира с неславянской. В 1958 году Славянская библиотека вошла в число учреждений, которые объединились для создания Государственной библиотеки Чехословакии — сегодня она называется Национальной библиотекой Чешской Республики. 

В настоящее время Славянская библиотека является самостоятельным подразделением в составе Национальной библиотеки Чехии. Следует подчеркнуть, что она открыта для широкой общественности, и её услугами может пользоваться любой зарегистрированный читатель Национальной библиотеки. Уникальность Славянской библиотеки заключается в том, что она насчитывает около миллиона книг по тематике славистики, славянских народов, славянских государств и славянских этносов. В отличие от библиотек общего профиля, Славянская библиотека служит исключительно изучению славистики; в ней работают высококвалифицированные специалисты по национальным литературам славянских стран. Ещё одна особенность состоит в том, что за сто лет своего существования Славянская библиотека собрала немало уникальных и специфических коллекций, компактных частных библиотек и другой литературы, которая привлекает внимание международного научного сообщества. Его представители, разумеется, приезжают к нам не для того, чтобы познакомиться с современной литературной продукцией, доступной во многих других библиотеках. Зарубежные исследователи приезжают прежде всего для изучения исторически ценных материалов и собраний, которых нет в других библиотеках.

Как белорусы связаны со Славянской библиотекой и с чего, собственно, начался белорусский фонд?

Лýкаш Бáбка: Белорусский фонд Славянской библиотеки начал формироваться в 1926 году. Его администратором и куратором был украинский правозащитник, эмигрант Александр Гайманивский, который курировал белорусскую коллекцию и украинский отдел. Гайманивский занимался этими двумя коллекциями практически до конца Второй мировой войны, когда советские органы безопасности похитили его и вывезли на территорию Советского Союза, где он на долгие годы оказался в тюрьме.

В 1926 году Гайманивский налаживал контакты с основными белорусскими библиотеками и научными институтами, начав обмен публикациями, чтобы получать их в фонд Славянской библиотеки. Он оформил подписку на основные издания научной периодики, крупнейшие газеты и начал формировать белорусский фонд в соответствии с планом расширения Славянской библиотеки. План расширения — это норма, которая действует до сих пор и определяет, какие научные области являются приоритетными для Славянской библиотеки, а какие, наоборот, остаются вне фокуса внимания.

Что касается интереса белорусского сообщества или белорусской эмиграции, то в первые годы существования библиотеки он, естественно, был не слишком высоким. Причина заключалась в том, что фонд только начинал формироваться и поначалу был не очень богатым. Вторая причина — в том, что в Праге жила элита белорусской эмиграции, но в количественном отношении она в Чехословакии была значительно меньше, чем, например, в Литве, где находился главный центр жизни белорусской диаспоры. В Праге проживало не более нескольких сотен белорусских эмигрантов.

У нас нет списков пользователей Славянской библиотекой, но у меня есть сведения о количестве и национальности читателей в первые годы её существования. Белорусских исследователей было не более нескольких десятков в год. В то же время украинцев было более тысячи, россиян — от трёх до пяти тысяч в год. Это несопоставимо больше. Но вместе с тем следует повторить, что эти цифры соотносятся с численностью белорусского населения в тогдашней Чехословакии.

Имел ли отношение к Славянской библиотеке Белорусский зарубежный архив, исчезнувший во время Второй мировой войны? В чём разница между ним и белорусским фондом, связанным с эмиграцией, который хранится в библиотеке?

Лýкаш Бáбка: На примере Белорусского зарубежного архива можно проиллюстрировать разницу в задачах отдельных институций и в характере их деятельности. Славянская библиотека занималась славистикой, то есть научной дисциплиной. Белорусский зарубежный архив занимался сбором материалов, касающихся белорусской диаспоры, — как архивного характера, так и печатных документов, книг, журналов и газет. В этом направлении деятельность архива и Славянской библиотеки шла параллельно.

Белорусский зарубежный архив возник в 1928 году, формально как самостоятельная организация под руководством Белорусской рады, хотя на протяжении всего времени своего существования он размещался в стенах Русского зарубежного исторического архива. Судьба Белорусского зарубежного архива была довольно сложной. Его основатель Николай Вершинин умер в 1934 году, его работу продолжил ещё один чехословацкий белорус Томаш Гриб, который, к сожалению, умер достаточно молодым в 1938 году.

Дальнейшая история Белорусского зарубежного архива точно неизвестна, однако достоверно то, что в 1945 году он был в значительной степени передан в Советский Союз и повторил судьбу других архивных институций и источников, существовавших на территории Чехословакии, в частности Русского зарубежного исторического архива и Украинского исторического кабинета.

Мы знаем, что сотрудники архива собрали около 11 тысяч страниц архивных документов, около 700 единиц книг и около 220 наименований периодики. Архивная часть, несомненно, была передана в Советский Союз, как и архивные коллекции двух других упомянутых организаций. Тем не менее книги и периодика остались в Праге и были, как и российские и украинские издания, переданы Славянской библиотеке. Таким образом, фонд Славянской библиотеки был значительно обогащён за счёт эмигрантских изданий. Благодаря этому Славянская библиотека относится к числу важнейших библиотек мира, которые хранят издательское наследие российской, белорусской и украинской эмиграции межвоенного периода.

Важно также упомянуть, что в Праге сохранилась небольшая часть документов, связанных с деятельностью Белорусского зарубежного архива. Это небольшая коллекция материалов, описывающих существование и работу этой организации. Благодаря изучению этой коллекции можно в определённой степени восстановить историю архива: какие личности были с ним связаны и как он развивался.

Какие ещё произведения и документы, связанные с белорусской государственностью, языком и диаспорой, хранятся в библиотеке? Чем вы особенно гордитесь?

Лýкаш Бáбка: Самые ценные части белорусского фонда можно разделить на несколько самостоятельных разделов. Первый из них — документы, изданные на территории России и связанные с самоопределением белорусского народа, которые выходили в конце XIX века. Среди этих материалов, например, “Словарь белорусского наречия” Ивана Носовича 1870 года.

Вторую специфическую часть составляют книги и периодика времён расцвета национального возрождения Беларуси — первых десятилетий XX века. Тогда на территории Российской империи уже было частично разрешено издавать некоторые тексты на белорусском языке, однако белорусская нация развивалась прежде всего на территории современной Литвы. В качестве примера этой части коллекции можно упомянуть первую легально издававшуюся белорусскую газету “Наша Ніва”, которая выходила в Вильно в 1906–1914 годах. Ещё один ценный пример — книга Вацлава Ластовского, посвящённая белорусской истории. Третье издание — первая грамматика современного белорусского языка, подготовленная лингвистом Брониславом Тарашкевичем, — “Беларуская граматыка для школ” 1918 года. Интересным и важным для Беларуси я считаю период деятельности Института белорусской культуры, который работал в Минске в 1922–1928 годах. В нашем фонде деятельность этой институции, всерьёз занимавшейся поддержкой белорусской национальной идеи, представлена почти 70 изданиями, преимущественно на белорусском языке.

Четвёртая специфическая часть нашей коллекции — это уже упомянутые издания белорусской диаспоры межвоенного периода.

Прага тесно связана с именем Франциска Скорины. Книг, изданных белорусским первопечатником при его жизни в Праге, в Славянской библиотеке нет, но есть произведения более позднего периода. Как они попали в коллекцию?

Лýкаш Бáбка: Вы правы. В Славянской библиотеке нет ни одного оригинала изданий Франциска Скорины, как, впрочем, и во всей Национальной библиотеке. В фонде Национальной библиотеки есть лишь несколько фрагментов “Библии” Скорины, а неполный экземпляр хранится в библиотеке Национального музея. В то же время в нашем фонде имеется несколько сотен более поздних изданий и публикаций, посвящённых деятельности и жизни Франциска Скорины, датируемых начиная с XVII века и до наших дней. Мы получили их в фонд так же, как и большинство книг: путём покупки, обмена с белорусскими библиотеками или в качестве подарков от людей, которые приезжали в Прагу или хотели передать нам свои личные библиотеки. Эта коллекция действительно очень богатая.

Феномен Франциска Скорины в Беларуси, на мой взгляд, сопоставим с феноменом ключевых русских авторов — например, Александра Пушкина. В нашем фонде есть целый ряд энциклопедий, словарей, исследований и разнообразных литературных интерпретаций биографии Франциска Скорины и его литературного наследия. Здесь можно упомянуть 20-томное издание печатных текстов под названием “Кніжная спадчына Францішка Скарыны”. Его выпустила Национальная библиотека Беларуси, а мы получили его в рамках межбиблиотечного обмена.

Кроме того, я хотел бы упомянуть одну из последних публикаций — монографию Ильи Лемешкина, в которой описываются жизнь и творчество Скорины. Это издание из-за новых, не принятых властями, взглядов автора было запрещено в Беларуси и изъято из всех библиотек.

Самое ценное издание Славянской библиотеки, связанное с Франциском Скориной, — это рукописная копия его “Апостола”, изданного в 1525 году в Вильно. Во второй половине XVI века на территории Волыни кто-то переписал эту книгу целиком, придал ей книжный вид, и в конце XX века Славянская библиотека приобрела этот экземпляр в свою коллекцию. Он представляет собой чрезвычайно ценный материал для изучения наследия Скорины, в том числе потому, что содержит ряд приписок и заметок создателя рукописной копии, позволяющих продолжать поиск новых интерпретаций произведений Скорины.

Как жила Славянская библиотека в период социализма? Часто ли спецслужбы обращались к эмигрантским архивам? Насколько востребована была её коллекция у читателей?

Лýкаш Бáбка: Эпоху социализма в истории Славянской библиотеки можно разделить на два основных периода. Первый — с 1948 по 1958 год. В это время библиотека воспринималась как официальное и пропагандистское учреждение с акцентом прежде всего на развитие чехословацко-советских отношений. Приоритет отдавался приобретению русскоязычной литературы, касавшейся самых разных сфер, не только славистики. В фонд поступали материалы по сельскому хозяйству, инженерному делу, техническим достижениям СССР.

Перелом произошёл в 1956–1958 годах. Тогда библиотеку возглавил Йозеф Стирнадел, которому удалось развернуть развитие Славянской библиотеки в сторону научной славистики. С этого момента и до конца коммунистического режима в Чехословакии Славянская библиотека вновь выполняла роль специализированной научной славистической библиотеки, хотя, разумеется, с учётом того, что официально наибольшую поддержку получало восточноевропейское направление исследований, прежде всего русистика. Об этом свидетельствуют фотографии переполненного читального зала Славянской библиотеки, где большинство читателей занимались русистикой, пользовавшейся официальной поддержкой.

Тем не менее отдел комплектования фондов старался действовать относительно независимо и собирать материалы по всем научным дисциплинам, ключевым для библиотеки. Насколько мне известно, сотрудники органов безопасности не проявляли особого интереса к Славянской библиотеке и её фондам, поскольку, по их мнению, в наших коллекциях не было ничего заслуживающего внимания. Все архивные материалы и документы текущих дел, фиксировавшие жизнь и деятельность эмигрантов, были вывезены в СССР. У нас остались лишь книги и периодика, в которых, с точки зрения возможных преследований или уголовных расследований в отношении эмигрантов или иных интересующих спецслужбы лиц, не было ничего существенного.

В то же время сегодня известно, что определённые части фонда были закрыты для пользователей, часть карточек из каталогов была изъята, а книги перевезены в специальные хранилища. Читатели также официально не имели доступа ко всему массиву российской, белорусской и украинской литературы, собранной Русским зарубежным историческим архивом. Сейчас известно, что попасть к этим материалам в принципе было возможно, но только неофициальным путём и благодаря личным контактам с сотрудниками библиотеки. Коллеги вспоминают, с какой радостью после 1989 года, после бархатной революции, все эти книги возвращались в фонд Славянской библиотеки, с каким энтузиазмом открывались эти коллекции и каким большим спросом они пользовались — прежде всего со стороны зарубежных исследователей, которые после 1989 года начали массово приезжать в Прагу.

Около 20 тысяч белорусских книг и изданий

Как сегодня выглядит пополнение библиотеки белорусской литературой и периодикой? В своё время вы напрямую работали с Национальной библиотекой Беларуси и библиотекой НАН, приобретали газету “Звязда”, которая сейчас служит рупором лукашенковской пропаганды. Изменилась ли работа с Беларусью после событий 2020 года?

Лýкаш Бáбка: Пополнение фонда белорусской литературы можно разделить на два самостоятельных направления. Первое из них — приобретение литературы, издаваемой на территории Беларуси. Вы упоминаете газету “Звязда”, которая является примером того, что ранее поступало в фонд Славянской библиотеки. Газету “Звязда” мы больше не приобретаем, однако с точки зрения нейтральной ориентации Славянской библиотеки чтение этой газеты позволяло познакомиться с официальной точкой зрения белорусских властей на развитие Беларуси и всего мира. На сегодняшний день мы поддерживаем обмен публикациями с Национальной библиотекой Беларуси и библиотекой Академии наук. Эти две институции позволяют нам собирать документы, издаваемые на территории Беларуси.

 С учётом ограниченности белорусского книжного рынка такие контакты дают нам возможность получать разнообразные библиографии, словари, труды, выпускаемые библиотеками и академическими институтами, а также следить за выходом сборников по отдельным научным дисциплинам, которые нас интересуют. Благодаря обмену мы также получаем научные журналы, издаваемые в Беларуси, например, “Беларуская лінгвістыка”, “Полымя” и другие.

Вторая часть, второй источник поступления белорусской литературы — это публикации, выходящие за рубежом. Эта часть для нас является ключевой, потому что именно в ней сконцентрирована элита, достижения белорусской науки, культуры и литературы, а также потому, что в ней белорусский язык используется как язык публикаций. Это феномен, который в самой Беларуси сегодня сильно угасает. Сейчас в Беларуси большая проблема — найти книгу, написанную по-белорусски. Белорусский же эмигрантский книжный рынок, напротив, даёт возможность получать релевантные и правдивые материалы, касающиеся белорусской истории, литературы, языка и культуры.

Белорусский книжный рынок за рубежом по понятным причинам находится в довольно сложных условиях и является достаточно неоднородным. Несмотря на эти трудности, нам удалось наладить сотрудничество с большинством значимых белорусских эмигрантских издательств — таких как “Янушкевіч”, “Скарына”, “Камунікат”, “Логвінаў” и другими. В этом нам помогают периодические книжные ярмарки, которые организуются с целью продвижения белорусской литературы за пределами Беларуси. Так, например, осенью в Праге сначала прошёл День белорусской книги, а затем литературный фестиваль “Прадмова”, который проводится в разных городах Европы.

Научную литературу мы получаем благодаря сотрудничеству с кафедрами белорусистики (например, в Варшавском университете), а также с несколькими научными институтами (например, в Белостоке). У нас есть контакты с Библиотекой Франциска Скорины в Лондоне, и от всех этих учреждений мы получаем их публикации. Традиционный партнёр Славянской библиотеки — белорусская редакция Радио “Свабода”. Благодаря их щедрости в нашем фонде имеется практически полный комплект книжной серии, посвящённой Беларуси. В качестве одного из последних примеров можно назвать почти полную коллекцию сборников “Запісы”, которые с 1952 года издаёт Белорусский институт науки и искусства — прежде всего в Нью-Йорке и других городах. Пополнение фондов — не только белорусской, но и всех национальных литератур — связано также с организационной деятельностью, которой Славянская библиотека время от времени занимается. В случае с Беларусью я прежде всего хотел бы упомянуть международную конференцию, прошедшую в Праге в 2023 году и приуроченную к столетию переезда правительства Белорусской Народной Республики в Прагу.

Кроме международной конференции, мы в сотрудничестве с Белорусским институтом в Праге организовали выставку и издали книгу, посвящённую этой теме. Я упоминаю об этом прежде всего потому, что участники всех этих конференций приезжают в Прагу и привозят с собой свои книги, которые потом становятся частью фонда Славянской библиотеки, так как авторы щедро передают их нам в качестве подарка. Благодаря всем этим источникам за год наш фонд увеличивается примерно на 150 наименований белорусских или белорусистических книг, кроме того мы получаем около 20 наименований периодики.

— А сколько всего белорусских изданий и периодики в фонде?

Лýкаш Бáбка: Сам белорусский фонд, белорусское отделение, содержит более 13 тысяч единиц книг, но книги с белорусской тематикой есть и в других отделениях, поэтому общая цифра может составлять около 20 тысяч книг — но это очень приблизительная оценка.

Вымирание не угрожает

Как вы выбираете контент, который обязательно должен быть представлен в Славянской библиотеке? И как в целом оцениваете белорусский книжный рынок?

Лýкаш Бáбка: Как мы выбираем книги для фонда Славянской библиотеки? Этот отбор определяется нашим профилем. Славянская библиотека содержит, прежде всего, литературу по истории, литературоведению, языкознанию, культурологии, политике, церковной тематике, этнографии. Именно этими дисциплинами ограничен выбор литературы для фонда Славянской библиотеки. Кроме того, как я уже говорил, мы собираем основные литературные произведения прозаиков и поэтов славянских народов так, чтобы творческая деятельность стран была достаточно широко представлена.

Что касается белорусской литературы, мы, разумеется, сталкиваемся с препятствиями: что выходит в Беларуси и как следует характеризовать белорусский книжный рынок. Он деформирован в результате происходящего в Беларуси. Белорусский язык в издательской сфере маргинализируется. Когда выходят книги, это политически нейтральные публикации, цензурированные книги, которые соответствуют официальной доктрине белорусской власти и государства.

Тем не менее, на мой взгляд, Славянской библиотеке стоит в определённом объёме приобретать и такую идеологически деформированную литературу, чтобы предлагать своим читателям весь спектр взглядов на отдельные вопросы. Это значит, что нам, например, следует знакомиться с интерпретацией белорусской истории, истории Беларуси в составе СССР как с точки зрения белорусского книжного рынка, так и с точки зрения белорусской диаспоры, а также на основе исследований западных историков, изучающих эту тему.

Часто ли сегодня белорусы приходят посидеть в архивах Славянской библиотеки?

Лýкаш Бáбка: Белорусские исследователи не относятся к числу самых частых посетителей библиотеки. 

Примерно 5–10 лет назад ситуация была лучше — к нам часто приезжали учёные из Беларуси. Сегодня же они почти совсем не приезжают.

Тем не менее, есть ряд чешских и иностранных исследователей, которые регулярно посещают Славянскую библиотеку и изучают свои темы, пользуясь богатством нашего фонда. Эта ситуация вполне логична, потому что белорусский фонд библиотеки далеко не такой большой, как, например, польский, украинский или других стран. Но я считаю, что количество исследователей — не единственный важный показатель. Важно то, чем именно они занимаются и насколько глубоко. В этом смысле Беларуси, на мой взгляд, стыдиться нечего.

В эпоху технологий и интернета какова миссия библиотеки? После того как люди получили возможность добывать информацию онлайн, стало ли в библиотеках меньше читателей?

Лýкаш Бáбка: Много лет назад — лет 10–15 тому назад — было мнение, что современные вычислительные технологии и интернет приведут к быстрому исчезновению библиотек.

Однако этого до сих пор не произошло, и, на мой взгляд, библиотеки не исчезнут ни в ближайшей, ни в средней перспективе.

Нужно сказать, что оцифровка действительно значительно упрощает доступ к документам, и благодаря этому некоторым исследователям нет смысла приходить в библиотеку физически, когда они могут найти нужное онлайн. Однако свободный доступ к большому числу материалов всё ещё ограничен авторским правом, что вынуждает читателей приходить в библиотечные залы и работать с документами на компьютерах библиотеки. С другой стороны, весь массив оцифрованных материалов, электронные базы данных и каталоги открывают читателям совершенно новые темы, неизвестные издания и авторов, которые ранее могли быть забыты или неизвестны. Поэтому я лично не воспринимаю современные технологии как врага библиотек. Скорее вижу в них поддержку и союзника, которые помогают нашим читателям лучше ориентироваться в фонде, эффективнее находить нужную информацию и, прежде всего, открывать новые темы и вызовы для дальнейшей работы.

Несколько лет назад обсуждалось, что печатная книга скоро исчезнет и будет полностью заменена электронной. Этого не произошло, и чешский книжный рынок этого не замечает, а также ничто не указывает на то, что печатная книга может быть полностью заменена электронной. В случае с научными журналами переход к электронному формату действительно произошёл: большинство специализированных журналов сейчас выходит преимущественно онлайн. Но монографии, энциклопедии и словари по-прежнему печатаются. Поэтому я лично не боюсь цифровых технологий и не предвижу мрачного будущего для библиотек.

По вашим наблюдениям, чехи стали читать больше или меньше?

Лýкаш Бáбка: В Чехии чтение традиционно очень распространено. Если ориентироваться на статистику изданных публикаций и книг, то они держат линию примерно на уровне 16 тысяч наименований в год, если я не ошибаюсь. Таким образом, кажется, что чехи действительно любят читать.

С другой стороны, названное количество включает самые разные нон-фикшн тексты, такие как кулинарные книги, календари и другие материалы, не имеющие ничего общего с классическим пониманием литературы. В целом можно сказать, что чехи по-прежнему читают много, но среди молодого поколения я лично наблюдаю снижение интереса к литературе как предмету общественного внимания.

А что с этим делать? Как заинтересовать молодое поколение читать книги?

Лýкаш Бáбка: Я считаю, что конкретный потенциальный читатель в первую очередь должен найти свой путь к чтению, найти тему или автора, который его захватит. Нельзя сказать, что в нашей семье чтение не поддерживается, тем не менее мы с женой здесь не добились большого успеха. И только когда наши дети самостоятельно открывают для себя какого-то автора, который им интересен, они могут прочитать книгу, найти следующую и таким образом развивать свой интерес.

В Чехии проходят различные общественные кампании по поддержке чтения — разнообразные книжные ярмарки и фестивали, которые стимулируют чтение как взрослых, так и детей. Тем не менее я думаю, что ключевым здесь остается личная заинтересованность каждого читателя в том, чтобы найти своего автора и получить удовольствие от перелистывания книги или чтения на электронных устройствах — и таким образом знакомиться с литературой.