КГБ — это опасно? Михалевич о вербовке белорусов и молчании за границей

11/02/2026 - 19:46

Алесь Михалевич / Еўрарадыё

— Это они должны бояться, — говорит юрист-международник, бывший кандидат в президенты Беларуси Алесь Михалевич.

В интервью Еврорадио он рассказывает о том, почему не стоит недооценивать работу КГБ сегодня, как происходит вербовка белорусов за границей и почему молчание и страх только играют на руку сотрудникам спецслужб.

Насколько опасен КГБ

— Давайте вспомним параллель между Восточной и Западной Германией. Я не припоминаю, чтобы кто-то говорил, что Штази уже не те, что они плохие или слабые, или чего-то не умеют. В Штази работали немцы. В белорусском КГБ работают белорусы.

Представим молодого парня, например, из Сморгони или Рогачёва, который переехал в Минск, окончил Институт национальной безопасности, получил кредит на квартиру и работает в КГБ. Его обязанности — вербовка, сбор информации, разработка людей за границей, высылка и ведение агентуры в той же Польше.

Здесь стоит понимать, что Польша в некотором смысле мало интересна России. Как Западная Германия в советские времена была зоной ответственности Восточной Германии (ГДР), так и российская ФСБ прекрасно понимает, что белорусский КГБ лучше ориентируется в Польше и лучше знает, как там развивается ситуация.

И можно представить, что у этих людей по работе многое получается. Хотим ли мы, чтобы у них ничего не получалось? Конечно. Но они — белорусы, профессионалы, ежедневно этим занимаются, и у них будут успехи. К этому нужно относиться с пониманием.

Когда в Польшу приехали десятки тысяч белорусов, многие из них (я бы сказал — абсолютное большинство) столкнулись с проблемами адаптации и утратой своего социального статуса.

Если в Минске ты находился в своей среде, например, среди интеллектуалов, окончил вуз, работал по профессии, то в Польше очень часто приходится начинать жизнь с нуля — например, с работы в “Бедронке” или на стройке. Это психологически тяжело.

Могут ли такие обстоятельства быть благоприятной почвой для вербовки? Конечно. Люди за границей имеют доступ к информации, в том числе в независимых медиа, где журналисты могут писать критически — в том числе о том, что происходит в кругу демократических сил. Поэтому кому-то может вдруг показаться, что в их проблемах виноват уже не Лукашенко, а Тихановская или ОПК и так далее.

В этот момент сотрудники КГБ могут выходить на контакт с людьми, писать, что знают, как им тяжело, предлагать “верификацию” через родственников, возвращение в Беларусь или какие-то “плюшки” за сотрудничество.

В то же время у кого-то в Беларуси осталась недвижимость, родственники или что-то ещё — и через это также можно оказывать давление.

Как КГБ вербует белорусов

Я никогда не задумывался, стоит ли сотрудничать с белорусским КГБ, потому что знаю, что это за структура и кто там работает. Эти люди имеют связи с ФСБ и действуют в связке с Россией. Они не имеют ничего общего с настоящей Беларусью — это спецслужба оккупированной страны.

Всего было три случая, когда сотрудники пытались выйти на меня и в чём-то убедить.

Первый раз — в глубокие студенческие годы, когда Станислав Шушкевич был спикером парламента Беларуси. На тот момент КГБ де-факто подчинялся Шушкевичу. На меня вышел человек, который официально воспользовался тем, что нас, молодых студенческих активистов, избили на площади Независимости за то, что мы в 1993 году вышли с транспарантами “Приветствуем потомков оршанских воинов”. Это был День белорусской воинской славы, который мы активно пытались популяризировать.

Формально сотрудник хотел разобраться и понять, как помочь. Это была ещё не совсем вербовка — он просто предложил: “Если захотите, мы всегда открыты”.

Я ответил: “Большое спасибо, можете оставить свой номер. Если будет происходить что-то, направленное против государственной безопасности Беларуси и я это увижу, то с радостью сообщу, потому что считаю это нормальной обязанностью гражданина”. Если в Беларуси готовится теракт, логично сообщить об этом спецслужбам или милиции.

Но спустя годы на меня уже выходили с конкретными попытками вербовки — в том смысле, что предлагались некие “плюшки”, но сразу с угрозами, что будет плохо, если я не пойду на контакт.

В белорусских изоляторах людям обычно предлагают сократить срок за некое сотрудничество, но при этом избивают и выкручивают руки.

Хватит молчать

Я не перестаю повторять уже тридцать лет: лучшая реакция на сообщения сотрудников спецслужб — это публичность. Если к вам обратились с какими-то предложениями от КГБ, стоит рассказать об этом всем своим знакомым, коллегам и друзьям, написать в соцсетях, обратиться к журналистам и правозащитникам.

Я всегда об этом говорил, но очень мало людей так поступают.

Многих останавливают от публичности, например, родственники, которые остались в Беларуси. И в этот момент в КГБ понимают: они достигли своих целей.Например, сотрудники написали пяти тысячам человек, а из них в СМИ или в соцсетях об этом рассказали только пятеро. Всё. Это фактически их победа над нами.

Ещё раз повторю: для вашего же психического здоровья лучше сразу публично написать и заявить, что был такой контакт и что на вас пытались выйти. В таком случае вас сочтут недоговороспособным.

Лично я для белорусского КГБ являюсь недоговороспособным — и меня это полностью устраивает, потому что я никогда не собирался с ними ни о чём договариваться.

Подведём итог: КГБ — это спецслужба оккупированной Беларуси. Они не работают на национальные интересы Беларуси. При этом там работают белорусы, и их профессиональный уровень часто высокий. Именно поэтому их нельзя недооценивать.

Как в футболе: самое худшее — недооценить команду, которая играет против тебя. А сегодня КГБ играет против нас. Они преследуют, вербуют за границей, они уже зачистили ситуацию в Беларуси и в значительной степени в Польше. Большинство белорусских активистов боятся открыто выходить на акции протеста в Варшаве. Это страшно.

Мы дали им слишком много возможностей. Мы согласились с тем, что даже на территории Евросоюза нам страшно. Это ненормально. Это они должны бояться, а не мы.

Между прочим, у нас тоже есть возможности преследовать их юридически. Если кто-то из них окажется в стране, где возможно задержание по базе Интерпола, я не думаю, что они будут рады. Возможно, не везде будет экстрадиция, но в некоторых случаях она вполне реальна.

Мы очень часто молчим из-за своей белорусской запуганности. Вместо того чтобы делать из этих преследований публичную кампанию, люди начали бояться поодиночке.

И мне тоже сегодня могут создавать какие-то проблемы, но мне уже всё равно. Я сделал свой выбор. Я буду говорить правду. Я никогда не буду прогибаться перед белорусскими властями. И если таких людей станет критическая масса, спецслужбам будет очень трудно работать.