Почему Европа не хочет говорить с Лукашенко? Мнение Фридмана

— Что вы можете мне предложить в качестве аргумента для начала серьёзного диалога с этим человеком? — задаётся вопросом политический обозреватель Александр Фридман в эфире Еврорадио. Наш собеседник представил себя в образе европейского политика, которому надо говорить с Александром Лукашенко.

— Конкретные вопросы — да. Граница — возможно, её можно обсуждать. Освобождение политзаключённых — да, это вопрос, который он действительно решает, и об этом с ним можно говорить.

Но если речь идёт о более серьёзных, с европейской точки зрения, вопросах — например, о ядерном оружии в Беларуси, о военном присутствии, об использовании территории, — это вопросы, которые для Европы, к сожалению, важнее, чем судьба белорусских политзаключённых. Это нужно честно признать, — утверждает Фридман.

По его словам, несмотря на весь идеализм европейцев и ценностях ЕС, заявления политиков континента расходятся с делами, когда дело касается освобождения политзаключённых. Но тогда о чём можно говорить с Лукашенко?

— Может ли он решить вопрос ядерного оружия? Можно ли с ним обсуждать его вывоз? Нет. Это исключено. Может ли он гарантировать, что территория Беларуси не будет использована против западных стран? Мы видели в 2022 году, чего стоили его слова для Украины.

Поэтому по ключевым европейским вопросам большого смысла разговаривать с Лукашенко нет.

Что касается политзаключённых — это отдельная тема. Но готов ли Евросоюз играть по его правилам: я освобождаю людей — вы отменяете санкции? Я не уверен, — подводит к грустному выводу политический обозреватель.

Может быть, появление Марии Колесниковой на политической арене сдвинет это дело с мёртвой точки?

— Возвращаясь к Мюнхенской конференции. Насколько я знаю, там присутствует Мария Колесникова. Это очень хорошо. Чем больше будет звучать белорусских голосов, тем лучше. Колесникова — символ 2020 года и репрессий. Я оцениваю её приглашение очень положительно.

Другой вопрос — какие аргументы могут предложить Тихановская, Колесникова и другие своим собеседникам.

Что касается тезиса о необходимости диалога с Лукашенко — против него сейчас играет сам Лукашенко. Трудно объяснять европейским и американским политикам, что с ним можно вести серьёзные дела, когда он сначала с энтузиазмом присоединяется к какому-то формату, а затем отказывается участвовать по довольно детским причинам. Это можно было бы сделать более элегантно — сослаться на здоровье, например. Но у него уже такой имидж, что в любом случае начались бы разговоры, — говорит Фридман.

А что заставило Лукашенко задёргаться и начать срочно проверять боеготовность армии Беларуси? Дошло даже до переброски витебских десантников к границе Украины.

— Думаю, это связано с нынешними контактами между украинским руководством и белорусскими демократическими силами — ему это не нравится.

Кроме того, это можно рассматривать в более широком контексте: Россия снижает уровень своего представительства на переговорах с Украиной, направляя Мединского. Это выглядит как имитация переговоров и шаг к обострению. И действия Лукашенко можно рассматривать в этом же контексте — вероятно, есть определённая координация с Путиным.

Ему также нужно продемонстрировать активность после истории с США. Думаю, раздражение из-за несостоявшейся поездки он частично выплеснул на военных — отсюда заявления о проверках физической подготовки и так далее.

Вербальная напряжённость в ближайшие дни, вероятно, усилится — в феврале перед 24-м числом это обычно происходит. Но всё же надеюсь, что до реальных шагов по обострению с белорусской стороны не дойдёт, — надеется Александр Фридман.